В предложенной статье предлагаем одну из версий причин стачечных беспорядков и трагических событий 4 (17) апреля 1912 года на приисках Ленского золотопромышленного товарищества, расположенных в районе города Бодайбо на притоке Лены, реках Витиме и Олёкме.
17 апреля (по новому стилю) 1912 года, в среду Фоминой недели, на таёжном берегу Бодайбо специально вызванная войсковая команда, насчитывавшая 110 человек, после сделанных ею неоднократных требований остановиться приближающейся многотысячной толпе рабочих Ленских золотых приисков, вынужденно произвела по ней несколько предупредительных ружейных залпов. После выстрелов первые ряды возбужденной толпы остановились. Однако сзади на них напирали массы устремленного вперед народа. По инерции напирающих сзади топа продолжила надвигаться на солдат, выстроенных в несколько шеренг. Вскоре дистанция между солдатами и рабочими сократилась до минимума. Тогда воинская команда открыла огонь на поражение. В итоге 107 человек было убито, 74 человека получили смертельные ранения и позже скончались, 209 получили ранения и увечья. Ещё 81 пострадавшему была оказана скорая амбулаторная медицинская помощь. Таким образом, общее число жертв составило 390 человек.
Распоряжение открыть по толпе огонь отдал заместитель главы губернского управления полиции жандармский ротмистр Н. Трещенков, слывший человеком нервным, агрессивным и, к тому же, подозревавшимся в неблаговидных и бесчестных поступках в виде взяточничества и подлогов.
С самого начала стачечных беспорядков Трещенков вел себя не вполне адекватно, требуя без промедления арестовать и расстрелять организаторов и зачинщиков забастовки. Что, понятно, не устраивало местные власти, естественно стремившиеся решить дело миром. После того, как из Петербурга пришла телеграмма министра внутренних дел с разрешением в случае нужды и неблагоприятного развития ситуации применить силу, губернатор попытался даже скрыть её содержание от не в меру возбужденного ротмистра. Однако тот по своим каналам получил копию депеши.
В итоге случилось то, что случилось. И о многочисленных жертвах на Ленских приисках сообщили газеты всего мира. Сегодня, спустя сто с лишним лет после трагедии, роль Трещенкова как двигателя рейдерского захвата весьма дорогих активов уже не вызывает сомнения. Но начнем с начала.
Взрыв, приведший к возмущению рабочих, был вызван арестом стачечного комитета, ареста, надо сказать, произведенного крайне несвоевременно, что, собственно и спровоцировало предсказуемую и вполне вероятно рассчитанную умелыми режиссерами цепочку событий. Тем более, что за предшествовавшие событиям три дня переговоры между рабочими и предпринимателями возобновились и начали входить в позитивное русло. Но после ареста рабочих активистов ситуация начала стремительно накаляться. Быстро растущая, возбужденная толпа начала движение к дому прокурора.
С этого момента, с точки зрения полиции, выстрелы стали уже неизбежны. В этом случае открытие огня по толпе требовало и действующее законодательство, а именно, ст. 30 Прилож. к ст. 316 Общего свода губернских учреждений. Да и выбора к тому времени уже не было. Без открытия огня по все более выходящей из-под контроля толпе небольшой воинский отряд в 110 штыков без сомнения был бы попросту смят толпой, и тогда, обезумев, она скорее всего могла бы натворить куда больших бед и привести к значительно большему количеству жертв.
Предыстория экономических споров вокруг приисков была такова. В 1908 году британские инвесторы образовали собственную компанию «Lena Goldfields». Компания была создана для финансирования крупнейшего русского золотодобывающего предприятия в Сибири, но главным образом, дабы, отхватив самый лакомый её кусок, получить три четверти акций Ленской золотопромышленной компании. Как говорится — бизнес, ничего личного!
Как ни странно, несмотря на то, что большая часть акций «Лензота» уже вполне легально находилось в руках «Lena Goldfields», непосредственное управление Ленскими рудниками продолжало осуществляться «Лензотом» в лице его бывшего владельца барона А. Гинцбурга. Имеет смысл привести довольно наглядный список Правления товарищества, избранного в июне 1909 года и действовавшего на момент забастовки:
Директор-распорядитель — барон А.Г. Гинцбург;
Директора правления — М.Е. Мейер и Г.С. Шамнаньер;
Члены ревизионной комиссии — В.В. Век, Г. Слиозберг, Л. Грауман, В. Фридляндский и Р. Эбенау;
Кандидаты в члены правления— В. Липин, Б. Юнкер и А. Гувелякен;
Управляющий приисками — И. Белозёров.
Очевидно, что к 1912 году на приисках образовалось сразу несколько влиятельных групп акционеров, непосредственно заинтересованных в контроле над крупнейшей российской золотодобывающей компанией. Таким образом, в правлении головной компании «Lena Goldfields» обнаружился явный конфликт интересов русского и британского бизнеса. Представители управляющей компании (и, к слову сказать, бывшие владельцы) «Лензота» (во главе с бароном Гинцбургом) пытались воспрепятствовать фактическому контролю над приисками со стороны основных акционеров и инвесторов компании «Lena Goldfields».
Фактически ленская трагедия стала ярким и, вероятно, неизбежным проявлением этого непримиримого внутреннего конфликта. Барон и его присные и до того неоднократно предпринимали попытки обвалить акции для того, чтобы после резкого падения котировок скупить их по дешевке. Долгое время все их старания и ухищрения не могли достичь вожделенной цели. Требовалось сильнодействующее средство грандиозного масштаба.
Особенно напрягать фантазию для этого было не нужно: слишком живы у всех в памяти были кровавые события 9 января 1905 года. Осуществление плана было делом техники. Да и звезды на удивление сошлись: резко ухудшилось положение рабочих, власти, и без того на пушечный выстрел не подпускавшиеся к приискам, самоустранились и вели себя вяло, к месту пришелся и психопатичный неврастеник ротмистр Трещенков. Правда, есть веские основания предполагать, что Гинцбург и Ко использовали его отнюдь не втемную, и уж, тем более, не бескорыстно.
Формальным поводом к возмущению рабочих стало довольно странное и экстравагантное событие. В неделю жен мироносиц, благоговейно почитаемую православными и считающуюся сегодня аналогом православного «8 марта», одной из жен приисковиков из мясной лавки, в которой с недавних пор рабочие брали по талонам продукты, были присланы конские половые органы. Приглашенные уже начавшими закипать рабочими в качестве независимых экспертов татары подтвердили, что то была конина. Возмущению православных не было предела. Слабо тлеющий огонек недовольства вспыхнул ярким пламенем, переговоры с упершимися хозяевами ни к чему, кроме бунта не привели. Дальнейшее слишком досконально известно.
Гораздо меньше известно главное: благодаря расстрелу и разразившемуся всемирному скандалу акции ленских приисков поначалу обвалились чуть ли не до нижнего предела. Незадачливые англичане были посрамлены и с позором изгнаны. Однако, как и следовало ожидать, довольно скоро акции приисков вновь вознеслись до небес. В Лондоне быстро поняли, что их провели на мякине. Но что-либо делать уже было поздно. Британцы, поворчали, поворчали, однако против законов рыночной экономики возмутиться не дерзнули. Вместо этого скандал разразился в Государственной Думе, правда имя барона Гинцбурга ни всуе, ни в суде не поминалось, что называется, «страха ради иудейска».
В конце концов виноватыми во всем случившемся были признаны стрелочники, коими были назначены: правительство и жандармский ротмистр Трещенков (разжалованный в рядовые). Еще через десяток лет сметливые советские историки традиционно добавили к списку виноватых и Государя Императора Николая II, оболганного кровавым прозвищем.
Илья Рябцев
Источник фото https://dzen.ru/a/YJLQ0_4QbVkibNTb