Крушение тысячелетней державы и разразившаяся на её обломках кровавая братоубийственная смута выплеснули за пределы России свыше 2 миллионов вольных и невольных беженцев. Это был небывалый в русской истории исход гигантской массы людей фактически принудительно, под страхом смерти и репрессий лишенных Отечества. Первые годы эмигранты надеялись на своё скорое возвращение, но с годами эти надежды становились всё призрачнее. В удел этим изгнанникам оставалась одна лишь благодарная память о далекой, но незабвенно сохраняемой в глубинах сердец Родине. Память, ставшая святыней.
Долгие десятилетия в эмиграции особенно тщательно и свято соблюдали старинные русские праздничные традиции, помогавшие сохранять незримую связь изгнанников с покинутым Отечеством. В первую очередь это касалось Православных праздников. Парадокс, но еще недавно религиозно индифферентные люди вдруг начали скрупулезно, до мелочей чтить и соблюдать православные праздничные традиции, в первую очередь Рождества и рождественской елки, относительно недавно завоевавшей Россию. В сознании огромного большинства представителей первой волны русской эмиграции рождественские праздники вдруг встали в один ряд с самыми дорогими утраченными ценностями. Это преображение было тем более удивительным, что еще менее века тому назад елку называли «немецким нововведением». Однако именно она, ёлка, прочно запечатлелась в сознании эмигрантов едва ли не как самое яркое событие детских лет, неожиданно превратившись в один из главных символов далекого и от этого ещё более дорогого Отечества. Не случайно воспоминания о России приобретали в Рождественские дни особенную остроту, воскрешая в душах незабвенные картины безвозвратно ушедшего прошлого — русского дома, русской природы, русских православных праздников и, конечно же, в первую очередь Пасхи и Рождества, с его теперь уже непременной и полюбившейся елкой.
По всему миру — в шумном Париже, никогда не спящем Нью-Йорке, экзотическом Харбине и солнечном Сан-Франциско в канун 7 января по юлианскому календарю, в сотнях тысяч домов и квартир, в которых жили русские эмигранты, зажигался особый свет рождественской елки, негасимая свеча памяти, символ живой связи с Россией, подобно граду Китежу до времени опустившейся в памятные глубины ключевой воды озера Светлояра.
«Сейчас в центре рождественского веселья, преимущественно в городах, стоит убранная свечами, разукрашенная елка — символ Небесного Света — нашего Спасителя. Сияющая огнями елка не потеряла своего обаяния и на чужбине, — она связана невидимыми нитями с нашим милым и невозвратным прошлым <…> Раскрыв коробку со старыми елочными украшениями, можно неожиданно вспомнить многое…
Сегодня опять, во сне,
Я вспомнил мой первый шаг:
Весёлый пушистый снег
И отблеск ёлки в свечах»
(В.К. Абданк-Коссовский. Газета «Возрождение». Париж).
Не будет преувеличением сказать, что для русской эмиграции первой и второй волны Рождество являлось чем-то большим, нежели религиозным праздником. В сущности, Рождество превратилось в мощный акт сопротивления забвению и угрозе ассимиляции, живым мостом, перекинутым через пропасть времени и пространства, соединяющим их с Россией. Так празднование Рождества в бытовых традициях дореволюционной России оказалось одним из важных и действенных инструментов сбережения национальной идентичности и передачи уникального культурного кода следующим поколениям, уже родившимся за границей.
Празднование начиналось не под Новый год, как это происходило в советской России, и не 24 декабря, как было принято на Западе, а именно в привычный русский Сочельник, 6 января. Очень часто игрушки для елки и для подарков детям изготавливались самодельно, кустарным способом, бережно сохраняясь из года в год. Так, из ваты делали ангелов, а еще золоченой краской подкрашивали орехи, вырезались фигурные бумажные гирлянды, несколько позднее приобретались и маленькие электрические лампочки.
Приблизительно в 18.00 6 января с появлением на небе первой звезды, знаменующей рождение Христа начиналась постная трапеза. Основным блюдом в сочельник была кутья (сочиво) — размоченные зерна пшеницы (реже — риса или ячменя) с медом, маком, орехами, изюмом и цукатами. Это блюдо символизировало плодородие, благополучие, вечную жизнь и единство с ушедшими поколениями. Обязательным на столе был взвар (узвар) — густой компот из сухофруктов (яблоки, груши, чернослив, изюм), подававшийся с добавлением меда и пряностей. После это на стол подавались произвольные постные блюда в зависимости от достатка семьи. Как правило, это были постные пироги, грибы, рыба.
По завершении праздничного постного ужина полагалось, чтобы глава семьи прочитал отрывок из Евангелия о Рождестве Христовом и подношении волхвов. Затем наступал час народных рождественских колядок («Христос рождается, славите!»), что придавало вечеру сочельника особую атмосферу и трогательный, сугубо русский характер. На этом веселом и радостном празднике детям отводилась роль колядующих, они ходили по домам соседей-эмигрантов, славя Рождество Христово и получая за это угощения.
Не оставалась в стороне от семейных празднований и Русская Православная Церкви Заграницей (РПЦЗ) — духовный центр сохранения национальных православных традиций. Именно вокруг церковных приходов организовывались общинные праздники с концертами, евангельскими сценами (часто включающими вертеп — народный кукольный театр о Рождестве), общими трапезам и детскими «елками».
Особенно уникален был феномен русской эмиграции, сформировавшийся в русском анклаве Азии, в Харбине и Шанхае. Так, в Маньчжурии, особенно в Харбине, образовалась мощная русская колония с полноценной, самобытной и достаточно самостоятельной инфраструктурой, включавшей в себя десятки церквей, собственные русские школы, театры, газеты, магазины. Именно здесь Рождество Христово праздновалось с особым размахом. В экзотическом и колоритном азиатском окружении были сохранены все традиции и бытовые особенности дореволюционной России. Однако все в конце концов проходит. После прихода в Китае к власти коммунистов значительная часть русской колонии в Харбине была вынуждена разъехаться по миру, по большей части в США, Австралию и Латинскую Америку, увозя туда за собой всё богатство традиций русского Рождества.
Илья Рябцев
На фото:
Школа Александрино в Ницце на традиционной рождественской ёлке, организованной Р.В. Смесовой для русских детей. Участвуют: детский балет студии М.К. Невельской, оркестр балалаечников Домра и хор Александрино. Сзади в центре стоит Аркадий Николаевич Яхонтов, основатель и директор школы (1926); крайняя справа Аделаида Яковлевна Яхонтова; 5 слева – Татьяна Мельник; 3 справа во 2 ряду – Елена Мельник. Зал Савуа, 1933-1934.
Источник фото:
https://gr.pinterest.com/pin/162833342756806843/