10 декабря 1883 года в Одессе родился Андрей Януарьевич Вышинский. Будучи Прокурором СССР (в дальнейшем Министром иностранных дел), он без сомнения являлся и является сегодня одной из самых ярких и колоритных фигур сталинского цирка смерти времен Большого террора и московских процессов конца 1930-х годов. Остроумные сотрудники МИДа времен Вышинского не случайно дали ему зловещее прозвище «Ягуарьевич».
Это был типичнейший руководитель сталинского типа: абсолютно беЗпринципный и беЗдушный (ничего личного, только бизнес!), но при этом словно цепной пёс, преданный хозяину, беЗкомпромиссный, профессиональный и невероятно работоспособный. Человек, руководивший юридическим оформлением (насколько это вообще было возможно) чудовищных злодеяний большевистско-сталинского режима.
Родившийся в южной столице Империи Одессе, Вышинский по происхождению был поляком. Отец его Януарий Феликсович (вот же «повезло» России на разных польских Феликсов!) принадлежал шляхетскому роду. Кто бы сомневался! Проверить это затруднительно, тем более, что, как известно, поляков не шляхтичей на свете, похоже, не существует.
Как бы там ни было, в 1888 году семья Вышинских переехала в Баку, где Андрюша и закончил гимназию. Здесь же на гимназическом балу он познакомился со своей будущей супругой, Капитолиной Исидоровной Михайловой, с которой ему предстояло прожить всю оставшуюся жизнь.
Вскоре после окончания гимназии, в 1901 году Вышинский поступает в Киевский Императорский университет. Там молодой студент увлекается революционным движением и становится одним из активных участников студенческих волнений. На учебу времени хронически не хватает. Не прошло и года с момента поступления, как в 1902 году Вышинского как неблагонадежного и неуспевающего студента отчислили из университета без права последующего поступления, определив под полицейский надзор. Вынужденный вернуться в Баку, там он продолжил свои отношения с революционерами. После раскола РСДРП в 1903 году он становится членом фракции меньшевиков.
За антиправительственную деятельность власти многократно пытались привлечь Вышинского к ответственности. Однажды он даже обвинялся в соучастии в убийстве двух полицейских агентов-провокаторов. Но бывший студент юрфака оказался изворотливым и умело защищался. И все-таки в 1908 году его посадили на год в бакинскую Баиловскую тюрьму за публичное антиправительственное выступление.
Здесь-то и происходит судьбоносная для Вышинского встреча и знакомство с уже знаменитым к тому времени организатором бакинских стачек Иосифом Джугашвили по кличке Коба. Существует даже непроверенная легенда, что два молодых революционера сидели в одной камере. Правда, в известной статье (ссылки на эту публикацию были включены в академическую биографию Сталина) «К вопросу об истории большевистских организаций в Закавказье» ещё один знатный революционер Лаврентий Берия, говоря о бакинских стачках и Баиловской тюрьме, ни разу не упомянул фамилии Вышинского. С другой стороны, это может объясняться тем, что в 1935 году, когда писалась статья Берии, Вышинский ещё не находился на советском политическом Олимпе.
Вышинскому всё же удалось закончить университет, но произошло это только в 1913 году. Оставленный при кафедре для подготовки к профессорскому званию, он, как и десятью годами ранее, был исключён из числа соискателей как политически неблагонадёжный субъект. И снова Вышинский возвращается в Баку, где начинает преподавать в частной гимназии, попутно занимаясь юридической практикой. Во время Великой (Первой мировой) войны, перед революцией в 1915-17 годах Вышинский служит помощником присяжного поверенного округа Московской судебной палаты.
Работа у присяжного поверенного Павла Малянтовича полностью соответствовала наклонностям и политическим убеждениям Вышинского, поскольку метр Малянтович был либеральным адвокатом, заработавшим известность и профессиональную репутацию на делах о стачках и политических процессах. Среди его подзащитных были такие крупные фигуры, как Николай Бауман и Лев Троцкий. В дальнейшем Малянтович стал министром юстиции Временного правительства и представлял в нём меньшевиков. Оставшись в большевистской России после завершения гражданской войны, Малянтович был расстрелян в 1940 году. Причем Вышинский, многим (если не всем) обязанный своему коллеге и старшему партнеру, его никак не защитил.
После Февральской революции карьера Вышинского завертелась с калейдоскопической быстротой. Кем он только не был. В частности, был начальником милиции Якиманского района в Москве. Именно находясь в этой совей должности Вышинский издал «распоряжение о неукоснительном выполнении на вверенной ему территории приказа Временного правительства о розыске, аресте и предании суду, как немецкого шпиона, Ленина». Забавно, что на правительственном уровне этот приказ своего бывшего помощника подписал не кто иной, как Малянтович, который загодя предупредил г. Ульянова о грозящей ему опасности.
Почувствовав, наконец, в какую сторону дует ветер, Вышинский в 1920 году вступает в партию уже сокрушивших всех своих главных врагов большевиков. Он делает все возможное, чтобы оказаться поближе к первому ряду партера. Так, в октябре 1922 года он участвует в сессии ВЦИК, где попадает в один кадр с вождями революции: Ульяновым (Лениным), Зиновьевым и Каменевым.
В начале 1920-х годов Вышинский преподает юриспруденцию в Московском университете и Институте народного хозяйства. В 1923-1925 годах он похоже, находит своё истинное призвание, выступая государственным обвинителем (прокурором) уголовно-следственной коллегии Верховного суда СССР на шумных процессах по коррупционным делам: дело «Гукон» (1923); дело ленинградских судебных работников (1924); дело Консервтреста (1924). Он обращает на себя внимание партийного руководства. Это были громкие, заметные дела. Процесс «Гукон» был связан со злоупотреблениями при оказании помощи голодающим Поволжья в 1921 году.
Карьера Вышинского явно набирает обороты. Будучи прокурором уголовно-судебной коллегии Верховного суда РСФСР, он одновременно является профессором МГУ на кафедре уголовного процесса. В 1925-1928 годах Вышинский и вовсе занимает пост ректора МГУ, а в 1928-1931 годах возглавляет Главное управление профессионального образования и становится членом коллегии Наркомата просвещения РСФСР.
В мае 1931 года Вышинский назначается на пост прокурора РСФСР, а через несколько дней становится ещё и заместителем наркома юстиции РСФСР. В июне 1933 года он получает-таки место в первых рядах большевистского партера, получив назначение на должность заместителя Прокурора, а с марта 1935 года по май 1939 года — Прокурора СССР. В эти годы становится совершенно очевидно, что за стремительной и неудержимой карьерой бойкого, понятливого и квалифицированного юриста проглядывает тень весьма влиятельного покровителя, давняя встреча и знакомство с которым в бакинской тюрьме не прошли даром.
С конца 1920-х годов Вышинский выступает государственным обвинителем на всех крупных процессах того времени: на судах по Шахтинскому делу (1928 год), делу Промпартии (1930 год). Процессы эти были чисто политическими и надо было продемонстрировать недюжинную изобретательность вкупе с бессовестностью, чтобы проблемы, очевидно связанные с плохой подготовкой, низкой квалификацией рабочих, а также неуместной штурмовщиной, представить как следствие злого умысла, заговора и сознательного вредительства. Андрей Януарьевич, тем не менее, оправдал надежды старших товарищей и с блеском справился с порученной ему нелегкой, хоть и дурно пахнущей задачей.
И кому же, как ни ему, Вышинскому, успевшему наилучшим образом проявить себя, предстояло стать одним из главных действующих лиц в кровавом спектакле «Большого террора», срежиссированному самим Кобой, сценографию которого (юридическое оформление) предстояло осуществить именно Вышинскому.
Прокурору Советского Союза предстояло заниматься не одной только привычной академической и судебной работой. По мысли его высокопоставленных подельников (хорошо усвоивших, что вход в закон — рубль, а выход -два!), «юриста» непременно нужно было повязать кровью. И его повязали. Вышинский вместе с Николаем Ежовым вошел в состав комиссии НКВД и прокуратуры, рассматривавшей дела о шпионаже, а несколько позднее был включен в состав секретной комиссии Политбюро ЦК ВКП(б) по судебным делам, утверждавшей ВСЕ приговоры о смертной казни в СССР.
Перед войной в 1937-1941 годах Вышинский был директором академического Института права и главным редактором журнала «Советское государство и право». В предвоенные и военные годы, с мая 1939 по август 1944 он занимал пост зампреда Совета народных комиссаров СССР. Интересно, что на этом высоком посту Вышинский надзирал за культурой, наукой, образованием и правоохранительными органами (куда ж без них?!). С 22 июня 1941 по 19 января 1949 года Вышинский являлся председателем Юридической комиссии при СНК СССР. Голова идет кругом от всех должностей и направлений деятельности, в которых засветился Андрей Януарьевич.
Одновременно со всеми этими должностями он, как истинный многостаночник, с 1940 года занимался и дипломатической работой. Очевидно, что и на этом направлении патологически подозрительному Кобе был нужен абсолютно преданный ему человек, способный досконально, до буквы и запятой вчитываться в международные договоры. Кроме того, Вышинский знал несколько языков, свободно говорил на французском и польском и очень неплохо на немецком и английском.
Видимо поэтому в сентябре 1940 года Вышинский назначается первым заместителем Народного комиссара иностранных дел (НКИД) Молотова, отношения с которым у «обвинителя» были весьма непростыми (искусство сдержек и противовесов — любимая забава вождя). Во время войны именно бывший прокурор руководил в Куйбышеве аппаратом министерства в эвакуации.
В годы войны вездесущий Вышинский принимает самое активное участие практически во всех мероприятиях, оформлявших Антигитлеровскую коалицию: начиная от июльского соглашения 1941 года, заключенного между СССР и Великобританией о совместных действиях в войне против Германии, вплоть до Ялтинской и Потсдамской конференций 1945 года. Именно он, Вышинский, привёз в Берлин Жукову 8 мая 1945 года утвержденный Сталиным текст Акта о безоговорочной капитуляции Германии. Именно он в действительности возглавлял советскую делегацию в ходе Нюрнбергского трибунала и руководил прокурором Руденко и судьёй Никитченко. Именно он в январе 1946 года по поручению «хозяина» возглавил делегацию СССР на первой сессии Генеральной Ассамблеи ООН, выступив позже и на пленарных заседаниях Парижской мирной конференции.
В марте 1946 года Вышинский окончательно сосредотачивается на дипломатической работе, став сперва заместителем главы МИД, а в 1949 году министром.
Андрей Януарьевич Вышинский скончался в Нью-Йорке 22 ноября 1954 года. Как и подобает крупному советскому руководителю и партийному деятелю, его прах захоронен в Кремлёвской стене.
Как это часто бывает в случае кончины крупной фигуры, и особенно кончины, случившейся за рубежом, вокруг смерти Вышинского сразу же возникло немало слухов и домыслов. Согласно официальному сообщению, он умер от инфаркта. По альтернативной версии, это было самоубийство. Дело в том, что Вышинский, будучи одним из наиболее информированных и доверенных соратников вождя, после расстрела Лаврентия Берии (с ним наш герой конкурировал в борьбе за влияние на правоохранительные органы) и сам вполне мог попасть в опалу нового руководства СССР.
За свою верную службу Вышинский был награжден шестью (!) орденами Ленина (и это весьма комично, учитывая, что именно этот человек когда-то издал постановление об аресте большевистского вождя). В 1947 году Вышинский получил Сталинскую премию за монографию «Теория судебных доказательств в советском праве». Вот цитата из этого научного труда:
«В средневековом инквизиционном процессе вся тактика допроса обвиняемого была направлена на то, чтобы добиться от него (…) сознания в совершённом преступлении. Такое признание считалось «королевой доказательств» и совершенно избавляло следователя от обязанности изыскивать ещё какие-либо другие доказательства по делу…».
Илья Рябцев
Источник фото https://russiainphoto.ru/photos/230802/
https://picturehistory.livejournal.com/7849218.html