Вопрос:
Скажите пожалуйста, почему в ходе событий 1917 года и далее в Гражданской войне, не было фактически никого, кто бы поддерживал монархию в России?
Отвечает кандидат исторических наук М.Б. Смолин:
Большинство в антибольшевистском движении было монархических убеждений, но ради объединения всех антикрасных сил договорились до победы не выдвигать политические лозунги. Большинство белых офицеров было всё же монархистами или националистами, выступающими «за единую и неделимую Россию». А большевики стояли за мировую революцию и Интернационал.
Непредрешенческая политическая позиция (вопрос будет ли Россия монархией или республикой, оставлялся на потом), выставленная антибольшевистским движением в своей борьбе ради широты своих рядов, вовсе не говорит о том, что большинство в белых армиях было «февралистами». Напротив, в Февральской революции разочаровались многие из тех, кто по началу ей сочувствовал. Как-то у нас забывают, что при социалисте Керенском многие будущие лидеры антибольшевистского движения сидели в тюрьме (Корнилов, Деникин, Лукомский, Марков и другие). И именно февралист-социалист Керенский разрешил во время так называемого «Корниловского мятежа» вооружаться большевистской Красной гвардии, которая затем и сместила Временное правительство.
К тому же Врангеля, Юденича, Дроздовского, Кутепова, Мамонтова, Барбовича, Шатилова и десятки других белых генералов никак не связать с «февралём». Такие, как Кутепов, вообще с оружием в руках сопротивлялись Февралю на улицах Петрограда ещё в феврале 1917 года.
Сегодня очень часто приходится слышать претензию всему антибольшевистскому движению, мол, оно было не всё монархическое или почти все немонрахическое, очень странное. А как оно могло быть полностью монархическим? Большевики в октябре 1917 года стали узурпаторами власти. Все небольшевистские силы, все остальные партии (и даже левые эсеры с 1918 года) стали их противниками и боролись с ними как со своими врагами. Как можно было отказать в этом кому-то из не большевиков? Да, Кутепов «отказал» во вступлении в Добровольческую армию (расстрелял) бывшему унтер-офицеру Кирпичникову (по прозвищу «Мордобой»), которого чествовали как «первого солдата, поднявшего оружие против царского строя».
Что тут скажешь? Не участвуй в революции, не убивай офицеров Императорской армии — и белый офицер-монархист никогда не обидит хорошего солдата. А тут уж жаловаться не на кого…
Например, КОМУЧ (Комитет членов Учредительного собрания), одна из первых антибольшевистских организаций наряду с Добровольческой армией, состояла из эсеров, а войсками КОМУЧа командовали офицеры-монархисты: Н.А. Галкин, В.О. Каппель, П.П. Петров. В политическом плане Белая идея реально полноценно оформилась уже только в эмиграции, и политическая позиция белых эмигрантов носит вполне отчётливый монархический характер.
Попутно белые обвиняются и в том, что «гибель Царской Семьи стала возможна в первую очередь по причине её ареста именно Временным Правительством и лично «отцом Белого движения» Лавром Корниловым задолго ещё до всяких большевиков». Посмотрите, как лукаво построена фраза. Вводится нейтральное слово «гибель» (ну то есть в Ипатьевском доме в 1918 году произошло какое-то «неудачное стечение обстоятельств», при котором Государь «погибает»). И дальше идёт оценка виновности — «в первую очередь» — виноватым в этой «гибели» оказывается Корнилов, а вовсе не большевики?! Посмотрите, какая подмена понятий.