3 декабря 1917 года генерал Духонин был арестован вновь назначенным большевистским Главковерхом прапорщиком Крыленко, и вскоре растерзан осатаневшей толпой матросов и солдат как «контрреволюционер». Зверское убийство принципиального, честного и талантливого военачальника показало истинный дьявольский лик «революции», предсказав трагическую судьбу русского офицерства и всей многострадальной России.
Генерал-лейтенант Духонин был последним Верховным главнокомандующим армии Российской республики. Он принял назначение на эту ответственнейшую должность из рук полностью дискредитировавшего себя Временного правительства Керенского, в самую горькую и трагическую эпоху в русской истории, время распада страны и разложения некогда победоносной Императорской армии.
Николай Николаевич Духонин родился в 1886 году в Смоленской губернии и происходил из старинного военного рода. Героем Крымской войны и боевым генералом был ещё его дед, георгиевский кавалер Лаврентий Григорьевич Духонин. Отец, Николай Ларентьевич, так же, как и два его дяди, тоже дослужились до генеральского звания, получив его не благодаря протекции, а исключительно за безупречную воинскую службу и доблесть.
Потомственное дворянство предки Духонина заслужили благодаря военной службе, а потому были занесены во 2-ю часть Родословных Дворянских книг, куда вносилось лишь военное дворянство.
В 1894 году Николай Духонин окончил Владимирский Киевский кадетский корпус, затем, в 1896 году Московское 3-е Александровское военное училище, из которого был выпущен в лейб-гвардии Литовский полк. Карьера у молодого офицера складывалась успешно. В 1902 году он по первому разряду заканчивает Академию Генштаба в чине капитана. К 1911 году Духонин уже полковник, а к началу Великой (Первой мировой) войны – старший адъютант Штаба Киевского округа. Блестяще проявил себя он и в боевых действиях начала Великой войны. За проведение рекогносцировки в сентябре 1914 у крепости Перемышль был удостоен Георгиевского оружия (14 апреля 1915), в 1915 году успешно командовал 165 Луцким пехотным полком. За мужество и доблесть, проявленные в боях у Бялы и Мокры, награжден орденом Святого Георгия 3 степени. 6 декабря 1915 года ему было присвоено воинское звание генерал-майор, а 4 августа 1917 года он уже удостаивается производства в генерал-лейтенанты. 23 сентября 1917 года Духонина назначают начальником штаба Верховного Главнокомандующего Русской Армией, а после бегства Керенского, с 3 ноября, он исполняет обязанности Верховного Главнокомандующего.
За то недолгое время, в течение которого Духонин занимал свой высокий пост, он, как и прежде, показал себя бескорыстным, благородным и образцово принципиальным офицером, руководствующимся исключительно чувством патриотизма и чести.
К концу 1917 года Германия уже изнемогала от тягот войны, фактически агонизировала, и заключение мира для неё было жизненной необходимостью. Большевикам же пришла пора отрабатывать свои иудины, вложенные в них германским правительством, немалые средства. В те осенние-зимние дни события развивались стремительно. 21 ноября Ленин потребовал от генерал-лейтенанта Духонина, возглавлявшего Ставку после позорного бегства Керенского, незамедлительно приступить к предварительным мирным переговорам с военачальниками Германской армии. На ультимативные требования большевиков, пришедших к власти в результате государственного переворота, Духонин ответил решительным отказом, мотивируя свой отказ тем, что подписание мирного договора находится в компетенции легитимного центрального правительства. «Только центральная власть, поддержанная армией и страной, может иметь достаточный вес и значение для противников, чтобы придать этим переговорам нужную авторитетность для достижения результатов», — ответил Духонин некоему предсовнаркому Ульянову (Ленину), давая ясно понять, что власть СНК он не признает.
Привычно пришедший в бешенство т. Ульянов (Ленин) издал приказ: «Именем правительства республики, по поручению Совета Народных Комиссаров, мы увольняем вас от занимаемой вами должности за неповиновение предписаниям правительства… Главнокомандующим назначается прапорщик Крыленко».
Новоназначенный главковерх с бандой, состоящей из солдат и матросов (в том числе и с «революционного» крейсера «Аврора») был направлен в Могилев, где базировалась Ставка, для ареста Духонина и проведения в жизнь решений большевистского руководства. Как и следовало ожидать, именно честное исполнение им своего воинского и гражданского долга, верность присяге и твёрдая антибольшевистская позиция, вызвали яростную ненависть к нему узурпировавших власть революционеров-интернационалистов и взбунтовавшейся черни. Его твердый отказ начать переговоры о капитуляции перед Германией стал главной причиной снятия его с должности новым коммунистическим правительством.
22 ноября Ульянов (Ленин) от имени СНК напрямую обратился к солдатам с преступным предложением, чтобы сами военнослужащие по всей линии фронта братались и заключали перемирие. «Пусть полки, стоящие на позициях, выбирают тотчас уполномоченных. Мы даем вам права на это», — говорилось в обращении.
Эту беспрецедентную инициативу Духонин в разговоре с управляющим военным министерством генералом А.А. Маниковским охарактеризовал, как предательское воззвание большевиков: «Эти действия исключают всякое понятие о государственности и могут быть на руку не русскому народу, — комиссарами которого себя именуют большевики, а, конечно, только Вильгельму». В своём встречном обращении к войскам пока еще не смененный Главковерх призвал не поддаваться провокации, а продолжать до победного конца исполнять свой воинский долг, подчеркнув при этом, что Совет Народных Комиссаров не является легитимной государственной властью, и Россия не может нарушить свой долг перед союзниками.
2 декабря Николай Духонин отдает свое последнее распоряжение об освобождении генералов, арестованных за участие в корниловском мятеже в августе 1917 года, находящихся в заключении в Быховской тюрьме. Фактически этим своим приказом Духонин подписывает себе смертный приговор, давая формальный повод изуверам.
В результате свободу получили такие известных военачальники как Корнилов, Деникин, Эрдели, Лукомский, Романовский, Марков, сумевшие вскоре организовать активное сопротивление большевистскому режиму в России, вошедшему в историю как «Белое движение»…
Буквально за день до приезда Крыленко Духонин, стремившийся любыми способами предотвратить гражданскую смуту и пролитие русской крови, отпустил верные ему части с командирами ударных батальонов. «Я не хочу братоубийственной войны. Тысячи ваших жизней будут нужны Родине. Настоящего мира большевики России не дадут. Вы призваны защищать Родину от врага и Учредительное собрание от разгона», — писал он.
Вечером накануне гибели Николай Николаевич долго молился в церкви. В день убийства молилась в церкви за мужа его красавица жена, Наталья Владимировна Духонина (Вернер). И это обстоятельство Божьим промыслом спасло её жизнь, так как после убийства Верховного Главнокомандующего неистовствующая толпа бросилась искать «других генералов и жену «контры». По сохранившимся свидетельствам, в городе тогда был учинен настоящий погром.
Вполне может быть, что дикая расправа над Духониным проходила при осознанном попустительстве Крыленко, не подпускавшего никого к трупу Духонина во время всей этой кровавой вакханалии. Зная повадки большевиков, нельзя исключить, что убийство царского генерала на месте было заранее согласована наверху, а возможно и срежиссировано, тем более, что в дальнейшем никто даже не упрекнул нового Верховного за бездействие и за то, что тот не выполнил приказа и не доставил генерала в Петроград для законного расследования и судебного решения.
Согласно самой распространенной версии случившегося (а их существует немало), 3 декабря ближе к полудню арестованного Духонина в сопровождении охраны подвели к вагону нового Главковерха Крыленко, однако, на платформе, перед вагоном возвысившегося до наполеона прапорщика, толпа устроила самосуд, убила прежнего Верховного Главнокомандующего и начала глумиться над телом.
К слову сказать, эта версия в целом совпадает с тем, как описан трагический эпизод в воспоминаниях генерала Густава Маннергейма. Факт глумления, кстати, единственный пункт трагедии, который признается всеми очными и заочными свидетелями убийства. Подробности разнятся только в незначительных деталях и во времени. Кто-то сообщает, что глумились «только» сутки, а кто-то, что в течение нескольких дней: «Весь день продолжались надругательства озверелой толпы над телом. Уже вечером видели труп покойного посаженым с папироской в руках рядом с дохлой собакой. При омовении тела было обнаружено 16 штыковых, 3 сабельных и две огнестрельных раны».
Другой очевидец утверждал, что тело не отдавали жене покойного четыре дня, пока оно не стало разлагаться. После того ей с трудом удалось его выкупить и увезти в Киев…
Впоследствии начали появляться и другие, более интригующие версии расправы над русским Главковерхом. Так в вышедших в Америке воспоминаниях участника Великой (Первой мировой) войны и Белого движения, полковника Евгения Балюбаша (другой вариант прочтения Булюбаша Е.Е.) утверждается, что план уничтожения Ставки и самого Духонина был разработан непосредственно в Германском Генеральном штабе. И даже больше того: первый выстрел в затылок Духонину, дескать, сделал переодетый в форму матроса (или боцмана?) майор австрийской разведки, незадолго до того временно перешедший на российскую сторону и быстро влившийся в революционную толпу. Этот и другие факты наличия вражеских агитаторов и агентов в русских войсках подтверждается и словами других свидетелей. В частности, А. Лахова в статье «К убийству генерала Духонина» пишет: «Крыленко арестовал генерала Духонина, отправил его в свой вагон, а сам поехал во дворец. Распоряжение судьбой Духонина осталось в руках германского шпиона Тауэра и других из числа 18 немецких офицеров, заседавших в Смольном при обсуждении и исполнении плана захвата власти большевиками. Самый факт убийства друга покойного генерала Духонина рассказывают так.
Фигура Тауэра была наиболее заметна, потому что в 1915 году он был арестован в Тарнове по подозрению в шпионстве, но за недостатком улик был оставлен в подозрении и сослан в Сибирь, откуда бежал. Этот Тауэр сам когда-то арестовал Духонина в Берлине.
Когда матросы вытащили Духонина из вагона и поставили его на площадку, то генерал хотел что-то сказать, но в этот момент матрос, стоявший позади, ударил его прикладом по голове с такой силой, что раскроил ему череп и раздробил верхне-челюстные кости. Этим ударом генерал Духонин, по-видимому, был убит сразу, и дальнейшие издевательства чинились уже над трупом».
О том же самом упоминалось и в статье московской газете «Утро России» (№261 от 28.11. 17 с. 4), в которой говорилось о «чрезвычайно важном обстоятельстве, связанном с трагическим убийством Духонина. В газете сообщалось, что во время убийства в толпе был замечен матрос, который никому не был известен. По полученным в Петрограде сведениям, это был офицер австрийской службы. Он служил в австрийской контрразведке и знал Духонина лично; незадолго до войны он арестовал Духонина в Австрии. Духонин служил в то время в русской контрразведке. Обстоятельство это придает трагедии вполне определенную окраску».
И ещё один характерный штрих, наводящий на вполне понятные подозрения: в тот же день, 3 декабря, синхронно с на редкость своевременно устранившейся проблемой Духонина, большевистское руководство приступило к срочным (если не сказать, — лихорадочным) мирным переговорам с немцами в Брест-Литовске.
7 декабря 1917 года останки последнего Верховного главнокомандующего Русской Императорской Армии, кавалера трех георгиевских наград, генерал-лейтенанта Николай Николаевича Духонина, были преданы земле на одном из киевских кладбищ. На церемонии прощания и похоронах кроме вдовы присутствовало всего несколько человек, впоследствии разбросанных Гражданской войны по лику земли.
Личность всякого человека есть сокровенная тайна, известная одному только Богу и в редкие моменты приоткрываемая лишь близким людям. Для того, чтобы попытаться понять, каким удивительным человеком был Николай Николаевич Духонин, вчитаемся в пронзительные строки, адресованные им жене, Наталье Владмировне Духониной, опубликованные в 1937 году в эмигранстком журнале «Часовой». Слова, которые говорят сами за себя:
«На плечах своих я несу огромную ответственность перед своей совестью и перед Родиной. Малейшая ошибка может иметь роковые последствия. Струна натянута до последней степени. Вера всё-таки не оставляет меня, и в этом залог и сама продуктивность работы».
«Полчаса отдыха с 6 июля за две недели напряжённой беспрерывной работы. Сейчас я безумно занят и совершенно не знаю, что будет завтра, настолько всё неопределённо и неожиданно. Знаю одно. Что ни при каких обстоятельствах я не потеряю своего честного имени и не изменю долгу, хотя бы пришлось и жизнь свою отдать».
«Работы гибель. Знаешь, а я всё-таки верю в Россию. Исполняю свой долг, как велит совесть и сознание»…
И последнее, написанное незадолго до мученической гибели:
«Я имел и имею тысячи возможностей скрыться, но я этого не сделаю. Я знаю, что меня арестует Крыленко, а может быть, даже расстреляют. Но это смерть солдатская».
Отдавали должное высочайшим человеческим и профессиональным качествам Николая Духонина и вожди Белого движения, которого могло бы и не случиться, не прикажи Духонин (обрекая себя на гибель) отпустить в последний момент на волю будущих его лидеров.
Командующий Вооруженными Силами Юга России А. И. Деникин: «Духонин был и остался честным человеком. Он ясно отдавал себе отчет, в чем состоит долг воина перед лицом врага, стоящего за линией окопов, и был верен своем долгу. Но в пучине всех противоречий, брошенных в жизнь революцией, он безнадежно запутался. Любя свой народ, любя армию и отчаявшись в других способах спасти их, он продолжал идти, скрепя сердцем, по пути с революционной демократией, тонувшей в потоках слов и боявшейся дела, заблудившейся между Родиной и революцией, переходившей постепенно от борьбы «в народном масштабе» к соглашению с большевиками, от вооруженной обороны Ставки, как «технического аппарата», к сдаче Могилева без боя».
Главнокомандующий Русской армией в Крыму П.Н. Врангель: «Среднего роста, полный, румяный, с густыми вьющимися черными волосами, чрезвычайно моложавый, он производил впечатление очень мягкого, скромного человека. Генерал имел немало славных дел и георгиевские кресты, украшавшие его грудь и шею, говорили об этом».
Очень высоко оценивали личные и полководческие качества Духонина генералы Корнилов, Алексеев, Балуев и целый ряд других.
К сожалению личность, подвиг смирения и самопожертвования Николая Николаевича Духонина, убитого в 40-летнем возрасте, в самом расцвете сил, остаются недооцененными. Между тем, как сам характер и дух совершенного им, сродни подвигу Бориса и Глеба, нравственному и духовному подвигу последнего русского Императора Николая II, его святой семьи и верных слуг. Подобно им, последний Верховный главнокомандующий Русской Армии Николай Николаевич Духонин добровольно и смиренно, не желая братской крови, принял свой крест и взошёл на уготованную ему Голгофу.
Илья Рябцев