Одним из самых захватывающих и, в виду этого, самых спекулятивных сюжетов русской истории является неразрешенный до сего дня вопрос о том, была ли сфальсифицирована кончина Александра I Благословенного, и является ли праведный Феодор Томский, больше известный в народе как старец Фёдор Кузьмич, инсценировавшим свою смерть бывшим Императором Всероссийским?
На этот счет пока не существует никаких общепризнанных и 100% убедительных доказательств, основанных на однозначных документальных свидетельствах и фактах. По существу, весь сюжет со лжепохоронами и экстравагантным перевоплощением будто бы оставившего трон Императора в сибирского мужика по большей части опирается на крайне зыбкую почву слухов, недостоверных устных свидетельств (к тому же чаще всего полученных из третьих рук), неясных намеков, интерпретаций и, в конечном итоге, такой характерной, типично народной мифологии. С другой стороны, как говорится «нет дыма без огня». Если все же принять во внимание весьма внушительный массив пусть и не самых надежных сведений, их внутренняя логика и непротиворечивость заставляет-таки задуматься. Видимо именно поэтому экспертное сообщество, так или иначе занимавшееся или имевшее отношение к этой романтической и почти приключенческой истории, разделилось приблизительно поровну. Большинство историков, скажем так, строгой академической школы не верят в конспирологическую версию из-за отсутствия достоверно подтвержденных документальных свидетельств на этот счет. Они считают, что события такого грандиозного масштаба, как кончина Императора в окружении значительной свиты с дальнейшей доставкой и захоронением тела в Петропавловском соборе не могли быть сохранены в тайне ввиду большого количества непосредственных свидетелей и непосредственных участников этой беспрецедентно секретной акции. Кто-нибудь (будь это так, скорее всего не один, да и не два) непременно бы проговорился. И это довольно серьезный довод в пользу официальной версии смерти Императора Александра Благословенного. Сторонники же конспирологической версии напирают на действительно имеющиеся косвенные неувязки общепринятой редакции случившегося с установленными фактами, а также на множество очевидных аллюзий во внешнем облике и биографиях обоих персонажей, усугублённых к тому же массой пусть и не вполне подтверждённых свидетельств, и сомнений современников.
Попробуем бегло рассмотреть панораму этого так и не разъясненного исторического полотна.
Неожиданная весть о смерти в середине ноября 1825 года в Таганроге славившегося своим здоровьем Императора Александра I буквально взорвала Имперскую столицу и всю Россию. Не успело ещё его тело ещё остыть, как внезапная кончина 47-летнего Императора стала обрастать всевозможными слухами. Рассказывают (кто и кому?), когда забальзамированное тело победителя Наполеона привезли в Санкт-Петербург, его мать при вскрытии гроба прилюдно вскрикнула: «Это не он! Это не мой сын!». Эпизод не вызывает особого доверия поскольку носит, так сказать, устный апокрифический характер.
После всем известных трагических событий восшествия на престол Императора Николая I обстоятельства загадочной кончины Александра I, казалось, отошли на второй план. Однако ровно через десять лет после событий на Сенатской площади по России начали распространяться смутные слухи, о том, что в сибирской глубинке живёт святой старец, на удивление похожий на покойного Императора.
Здесь имеет смысл вернуться на пару десятилетий назад. Еще находясь в Париже после разгрома и капитуляции Наполеоновской Франции, Александр I посетил знаменитую французскую гадалку Марию Ленорман. Во время визита Императора она будто бы предсказала Александру Благословенному долгую жизнь, при условии, что он добровольно оставит трон. Таким образом, поставив русского Императора перед непростым выбором: долгой жизни и забвения или славы на троне и скорой смерти… После визита к гадалке мысли об отречении от престола стали временами посещать славящегося своей религиозностью и благочестием Александра I.
В 1825 году Александр I, имевший простительную страсть к путешествиям и ввиду оной исколесивший большую часть Европы и до половины своей необъятной державы, посетил с супругой и своей свитой город Таганрог, в котором на несколько недель остановился погостить в доме градоначальника. Было известно, что Император обладал завидным здоровьем и крайне редко болел. Тем неожиданнее стала его скоропостижная кончина от менингита в цветущем возрасте 47 лет.
Странная и внезапная смерть сразу же породила множество слухов. Согласно одной из версий, вместо Императора, инкогнито отправившегося в странствия по России, в гроб положили тело упавшего с лошади и насмерть разбившегося фельдъегеря Маскова.
Первое документальное упоминание о старце Федоре Кузьмиче относится к осени 1836 года. О более ранних годах его жизни ничего известно, а сам он почему-то решительно отказывался распространяться о своей биографии. Это был пожилой, но с виду вполне ещё крепкий мужчина в крестьянской одежде. Однажды он обратился к местному кузнецу для того, чтобы подковать лошадь. Бдительный кузнец сообщил в полицию о подозрительном беспаспортном пилигриме. О самом себе он ничего кроме своего имени говорить не захотел. Полицейские власти, не особенно вдаваясь в подробности, признали того бродягой и для профилактики всыпав путешественнику двадцать ударов плетью, отправив его по этапу в Сибирь. Впрочем, эта унизительная экзекуция не особенно его расстроила. Тем более, что старец был единственным арестантом, которого ввиду почтенного возраста не заковали в кандалы. Направляясь по этапу в Томскую губернию, он всячески помогал больным и слабым, заслужив по отношению к себе расположение как заключённых, так и конвоиров. В Томске его определили на винокуренный завод, где он и прожил следующие пять лет, получил затем право на полную свободу передвижения.
По своему складу характера и темпераменту Фёдор Кузьмич был склонен к уединению, но для того, чтобы зарабатывать себе на средства на жизнь, был вынужден ходить по окрестным деревням, обучая грамоте крестьянских детей. Кроме того, он рассказывал взрослым увлекательные истории о нашествии Бонапарта и войне с ним, поражая крестьян обилием удивительных подробностей наполеоновских войн.
Люди видели сдержанное благородство, интеллигентность и образованность странника, понимая, что перед ними отнюдь не обычный простолюдин. Слава старца, между тем, стремительно росла. Как часто бывает в таких случаях, у него появились свои верные почитатели и покровители, среди которых были духовные лица, в том числе и два епископа, время от времени заглядывавших к старцу в гости для содержательной беседы.
Вскоре начал распространяться слух о том, что старец не кто иной, как Император Александр I. Многие желали взглянуть на бывшего Государя и, так или иначе, развеять свои сомнения. Одним из таких заинтересовавшихся был казак Березин, долгое время служивший в Санкт-Петербурге, а также священник Иоанн, сосланный священноначалием в Сибирь за вольнодумство и строптивость. И тот и другой заявили, что узнали в старце бывшего Императора.
Нечаянно свалившаяся на старца популярность не обрадовала его, но напротив, заставила искать уединения, а позднее и вовсе переехать в стоящую на отшибе деревушку. Там он справил себе подобие кельи из бывшего овечьего хлева, прожив в ней десять лет. Как утверждали местные жители, там старца посещал сам иркутский епископ Афанасий, с которым Фёдор Кузьмич беседовал на французском языке.
Спустя некоторое время появились сведения, что старец вёл обширную переписку с важными персонами посредством шифров и будто бы даже переписывался с самим Императором Николаем I.
Уже умирая в Томске, старец отказался назвать своё настоящее имя, мотивировав это тем, что Отцу Небесному оно и без того известно. После кончины старца среди вещей почившего были обнаружены две шифрованные записки, упоминая о которых ранее он говорил, что в них содержится его «Тайна». Записки неоднократно пытались расшифровать, но более или менее связанного и недвусмысленного текста получить так и не удалось. До сегодняшнего дня дошли только фотокопии шифровок. Подлинники зашифрованных записок бесследно исчезли в 1909 году. Многочисленные современники подтверждали, что старец никогда не расставался с «Тайной», что свидетельствовало о реальности записок.
В начале двадцатых годов прошлого века могила Императора Александра I в Петропавловском соборе Петрограда была вскрыта и по некоторым свидетельствам оказалась пуста. При этом русский эмигрант Балинский в написанной им статье утверждал, что могилу Александра уже вскрывали ранее, в 1864 году. И тогда она тоже оказалась пуста, но тогда в пустой гроб положили тело неизвестного длиннобородого старца.
В советское время учёные тоже интересовались легендой о Кузьмиче, и направляли просьбы о разрешении на вскрытие могилы Императора в ЦК КПСС. Как и следовало ожидать, советское руководство отказало в эксгумации, мотивировав это тем, что в случае подтверждения экспертизой наступление смерти не в 1825 году, а много позднее, церковь тут же объявит Императора святым, чего нельзя было допустить.
Однако, Православная церковь все-таки объявила старца святым, только местночтимым под именем Феодор Томский. В его жизнеописании сказано, что старец вёл не только праведный образ жизни, но и имел редкие дары прозорливости и исцеления и что к нему за советом и наставлениями обращались не только простые люди, но и священнослужители.
События последних лет только добавили интриги загадочным событиям 200-летней давности. Проведенная в 2015 году графологическая экспертиза записок старца и писем Императора Александра I пришла к однозначному выводу – они были написаны одной и той же рукой. Большую определённость могла бы дать генетическая экспертиза. Но Православная церковь заявила, что не будет инициировать соответствующего исследования, хотя в случае их проведения не будет и возражать. Синхронно со странным заявлением Патриархии, директор Института генетики Янковский сообщил общественности, что вопрос о происхождении старца не имеет сейчас исторической ценности.
Таким образом, вопрос о том, умер ли Император Александр I в Таганроге в 1825 году в возрасте 47 лет, или в 1864 году в Томске в возрасте 88 лет под именем Фёдор Кузьмич, продолжает оставаться открытым.
Илья Рябцев